• Главная
  • Статьи в тему
  • Нам не нужны ракеты, нам нужна колбаса: космонавт Павел Виноградов о том, как в 90-е выживала космонавтика

Нам не нужны ракеты, нам нужна колбаса: космонавт Павел Виноградов о том, как в 90-е выживала космонавтика 20 Апреля 2016
Проект: Были 90х


Нам не нужны ракеты, нам нужна колбаса: космонавт Павел Виноградов о том, как в 90-е выживала космонавтика

В юбилейный год космонавтики, когда исполняется 55 лет со дня первого полета человека в космос, своими воспоминаниями о том, как выживала космическая отрасль в 90-е годы XX века, с проектом "Народная книга" делится космонавт-испытатель Павел Владимирович Виноградов. Он был принят в отряд космонавтов именно в эти годы.

— Для меня 90-е годы прошли совсем иначе, чем для всей страны. Жизнь страны в это время фактически прошла мимо меня, поскольку я готовился к своему первому космическому полету.  Это уже потом было три полета и 7 выходов в открытый космос. А тогда все это только начиналось для меня. 

До этого я занимался отработкой действий экипажей космических кораблей, тренировал их.  Учил будущих космонавтов.  А тут пришлось самому все проходить заново. В 1991 году меня взяли в отряд космонавтов и сказали: если хочешь полететь к 95-му, то нужно сдавать сотню экзаменов, тренироваться, летать, прыгать, нырять и так далее. Я неделями и месяцами не вылезал с тренировок, не видя жену, семью. Поэтому бизнес, новые русские и все остальное передряги того времени прошли мимо меня. Я всегда занимался делом, которое мне нравилось. Никогда не старался заняться зарабатыванием денег, хотя их всегда было мало.

До поступления в отряд я работал в ракетно-космической корпорации «Энергия», занимался космической программой «Энергия — Буран» по созданию советской многоразовой транспортной космической системы. Поэтому я все время находился на космодроме Байконур, на полигоне. После первого запуска «Бурана» мы собирались вновь запускать его в начале 90-х, и, если бы не рухнул Советский Союз, то мы запустили бы его еще и еще раз.  Но 1992 году было принято решение о прекращении работ и о закрытии программы.

Пришел новый демократически избранный президент и сказал: «Нам не нужны ракеты, нам нужна колбаса»! Мы пытались ему объяснить, что без ракет колбасы не бывает, что бросать космическую отрасль нельзя, что, отказавшись от космоса, мы станем какой-то «Занзибарой». Во всяком случае,совсем не той страной, которую можно уважать, которой можно гордиться. Но президент сказал: «Вы неправильно мыслите, ваш коммунистический настрой только мешает. Мы будем строить новое, поэтому ракеты нам не нужны. А лучшие наши друзья — американцы». 
Помимо программы «Буран» было закрыто множество программ, связанных с наукой, с дальними полетами.  Было очень больно, обидно, все понимали глупость и несправедливость совершавшегося. 

Финансирование отрасли никуда не годилось. Очень многие специалисты уходили с производств другие структуры, мы теряли кадры, и мы их в конечном счете потеряли. До сих пор отрасль от этого очень сильно страдает. Ведь потерять людей можно за год-два, а вот на то, чтобы восстановить былой потенциал, иногда не хватит и десятилетий. 

Отечественная космонавтика впала в системный кризис, техника поддерживалась не на должном уровне. Ведь это взаимосвязанные вещи. Отсюда и неудачные пуски, которых в последние годы было немало. Отрасль практически погибала, и мы это понимали уже тогда, в 90-е.
Осталась только наша космическая станция «Мир» — пилотируемый научно-исследовательский орбитальный комплекс. И то только потому, что она очень интересовала американцев. Эти ребята тогда в космических станциях ничего не понимали, но научиться хотели и вот только сейчас, спустя двадцать лет начали немножко понимать. А тогда они бросились нас покупать: давали деньги, чтобы мы их учили строить МКС, чтобы мы их возили на станцию «Мир», а потом и на МКС. 

А мы вплоть до 2000-х годов все это время работали на том заделе, который был подготовлен еще в Советском Союзе. К нашему счастью этот задел был настолько огромен и настолько неразрушим, что мы на нем проработали примерно до 2005 года. В то время, как остальные отрасли разрушились, рухнули и начали заново возрождаться с нуля, космическая отрасль продолжала работать. 

Правда, иногда люди по 4-5 месяцев не получали зарплату, но интерес к работе у людей в космической отрасли настолько велик, что они готовы были работать и без зарплаты. В 90-е годы у нас бытовала такая шутка: раз нам так нравится работать, что мы готовы месяцами не получать зарплату, то надо начать с нас за работу деньги брать. В любом случае, как-то выживали, перебивались. Было время, когда моя жена получала во много раз больше, чем я. Она продолжала работать в РКК «Энергия», и там, в отличие от отряда космонавтов, платили неплохо. Это было акционерное общество, коммерческая структура, живущая не на государственные деньги, поэтому все было гораздо проще.

А космонавты ведь - элита, и чтобы поменять что-то в их зарплатах, требовалось постановление правительства. А так как правительству было не до нас, то инженеры в середине 90-х получали в несколько раз больше космонавтов.

Когда я пришел в отряд в 1992 году, то зарплаты были еще существенные: мы получили примерно по 350 рублей в месяц. Это были ставки, оставшиеся от Советского Союза. На общем фоне, в то время, когда инженер получал 120 рублей в месяц, зарплата космонавтов была довольно высокой.  Но в 90-х одни деньги отменяли, другие вводили, все исчислялось сначала тысячами, потом сотнями тысяч, и везде зарплаты повышали, а мы оставались на прежних ставках, поскольку зарплата космонавтов менялась только по распоряжению правительства.
На самом деле, само вступление в отряд космонавтов никогда не несло никаких благ на бытовом уровне. Никогда не было так, что ребятам, приходившим в отряд, давали машину, квартиру и прочие блага. Как максимум, тот, кто приезжал из других городов и отдаленных гарнизонов, получал комнату в общежитии. 

Это уже сейчас все перевели на деньги и тех денег, которые получают члены экипажей за полет в космос, может хватить примерно двухкомнатную квартиру, правда, весьма скромную. А тогда всего этого еще не было. Была любимая работа.

Конечно, катастрофическая нехватка финансирования привела к тому, что престиж профессии очень упал. Когда новички спрашивали, сколько получает космонавт, а мы им честно отвечали, то люди просто не верили. Если раньше в отряд космонавтов поступало до тысячи заявлений в месяц с просьбой о приеме в отряд, то в 90-е годы их в отдельные периоды не было совсем, или было всего несколько заявлений в месяц. И это не значит, что все стремились в отряд только за заработками. Но люди трезво оценивали свои перспективы, подходили с разумной точки зрения. И решали, что это слишком.

Так происходило примерно до 1996 года, а потом уровень зарплат стал очень медленно выравниваться. Только к середине 2000-х годов президент Путин обратил на нас пристальное внимание и сказал, мол, это безобразие, что страна доверяет управление объектом, который стоит сотни миллиардов долларов, специалисту, который почти ничего за это не получает. Такая же ситуация и у подводников, и у военных, уровень ответственности которых очень высок. В 90-е годы очень многие категории высококлассных специалистов, от которых зависели судьбы миллионов людей, получали смехотворные зарплаты.

Впрочем, видимо, у нас в России надо, чтобы прошло лет 10-20, пока мы поймем, что совершили глупость и ошибку, отказавшись от развития почти всех космических программ. Сейчас, когда говорят, что, вы выбрасываете миллионы на ветер, в космос, то я обычно отвечаю на такие упреки: вы поймите, что деньги сами по себе не стоят ничего. Эти деньги — это в том числе зарплата многих и многих специалистов, причем лучших в мире. А наши специалисты  до сих пор, безусловно, лучшие в мире. Если бы это было не так, то американцы не работали бы с нами все эти 25 лет.  Америка ведь страна достаточно примитивная, меркантильная. Они работают только там, где им выгодно. А мы для них до сих пор представляем очень большой интерес.

Павел Владимирович Виноградов — космонавт, Герой России, кавалер ордена Мужества и ордена «За заслуги перед Отечеством» IV степени. В отряд космонавтов был зачислен в 1992 году, совершил 3 полета в космос: в 1997, в 2006 и в 2013 году. А также 7 выходов в открытый космос. Причем седьмой раз — в возрасте 59 лет, установив тем самым своеобразный возрастной рекорд.  





Поделитесь этим материалом в социальных сетях

ВКонтакт Facebook Одноклассники Twitter Liveinternet Mail.Ru